В Италии есть только одно ограничение скорости — это максимальная скорость вашего автомобиля. — Тц... Итальянцы, — Дарси раздражённо закатывает глаза. У него совершенно не получается. Ничего. В этом богом забытом месте в итальянской провинции, которая словно поплавок торчит посреди волн. Он попал сюда по какой-то шутке судьбы, получив небольшой коттедж близ городка Каво, и уже очень сомневался, что принятое им решение было верным. Алану не была свойственна импульсивность, в лучших традициях британского менталитета он предпочитал рациональность и здравый расчёт. Тогда где ж он, такой умудренный, просчитался? Мужчина трёт усталые глаза. Перед ним холст, заполненный до краёв пейзажем моря. Виды здесь, конечно, завораживающие, но это лишь баловство. Он уже пол года не брался за серьёзную работу, а тут ещё и эти... Серые глаза скользят к недовольно переговаривающейся пожилой паре. Здесь никто не говорит по английски. Почти никто. И как выжить без надёжного проводника? Коротко обрисовал ситуацию, а теперь к тому, кого я ищу. Если смотрели "Зелёную книгу" или "Дарреллов" (было бы чудесно) вот ваш персонаж в идеальном варианте типажа Тони или Спироса. Харизматичный решала, прохвост с взрывным, но таким обаятельным итальянским нравом. Сыграем немного комедии положения, химию между этими совершенно разными персонажами, остроты и неспешное сближение. Персонажам где-то от 30 до 35. Приходи. Будет вкусно.
New roleplay plots
БакуДеку на полуролевое или небольшие посты от третьего лица. На вкусно поцапаться, а потом зализывать раны друг друга. Канон или ау без причуд. Ищу своего бешеного. Мы срослись криво, неправильно и созависимо. Я стараюсь скрывать, как ревную, когда кто-то подкатывает к тебе в баре, ты звереешь, когда я пытаюсь с кем-то флиртовать. Мы не друзья, никогда ими не были, разве что в детстве, мы не встречаемся, но я всякий раз не могу заглушить трепет в груди, когда ты называешь меня по имени. Между нами тысяча несказанных слов, сотни двусмысленных прикосновений и тяга такой силы, что можно притянуть Луну к Солнцу. Кто же осмелится разорвать этот порочный круг? ______ Поддержу любую ау. На себя возьму роль Деку, без тонкости и звонкости, с внутренним стержнем, развитой эмпатией, но умением отстоять себя. Хочется, чтобы искрило и взрывалось. Ты ведь в этой части мастер?
Запрыгиваю в последний вагон этого ностальгического поезда. Влада Соколовского для Димы Бикбаева. Пол бутылки вина, и я уже готов ехать к тебе на край света, ведь ты никогда не мог мне отказать. Современность с возможными вкраплениями флешбэков нашей отчаянной и невозможной связи. Начнём с смс для разгона, дальше полуролевое или посты от третьего лица. Приходи, потому что наша встреча это как проигрыш между куплетами песни «я сошла с ума» — очевидный приговор.
Алан Ридман привык, что его недооценивают. Омега среди киллеров — почти шутка. Слишком хрупкий, слишком зависимый от блокаторов, слишком “удобный” для мира, где силу измеряют запахом, хваткой и тем, насколько низко другие готовы склонить перед тобой голову. Алан не склонялся никогда. Он годами вырезал себе имя аккуратно, красиво и почти без следов. Его не нанимали для шумных расправ. Его звали, когда смерть должна была выглядеть случайностью: усталость, ошибка, приступ, неудачный шаг, чужая невнимательность. Он был не палачом, а режиссёром финальной сцены. Новый заказ казался обычным. Цель: Марк Вейлер. Альфа. 42 года. Владелец крупной строительной компании, слишком богатый, слишком влиятельный, слишком уверенный в собственной неприкосновенности. Врагов у таких людей всегда больше, чем охраны, а привычки — надёжнее любого расписания. Алан начал слежку. Утренний кофе без сахара. Вечерние совещания на последнем этаже. Один и тот же водитель. Закрытый клуб по четвергам. Прогулки без охраны у старой набережной — странная, почти глупая слабость для человека, которому явно желали смерти. Через неделю Алан знал о нём достаточно, чтобы выбрать момент. Через две — достаточно, чтобы понять: что-то не сходится. Марк Вейлер вёл себя не как добыча. Иногда задерживал взгляд на витринах слишком долго. Иногда менял маршрут так, будто проверял, идёт ли кто-то следом. Иногда улыбался в пустоту, словно чувствовал чужое присутствие за спиной. Алан решил рискнуть. Случайное столкновение в холле дорогого бизнес-центра должно было дать ему главное: расстояние, реакцию, запах, голос, микродвижения. Всё, из чего потом складывается идеальная смерть. Он врезался в Марка плечом ровно у лифта. Папка выпала из рук, бумаги рассыпались по мраморному полу, Алан уже приготовил вежливую маску растерянного омеги — мягкий взгляд, тихое извинение, полшага назад. Но Марк схватил его за запястье. Не грубо. Не больно. Слишком быстро. — Осторожнее, — произнёс альфа низко. И в этот момент у Алана впервые за много лет сбилось дыхание. Блокаторы не помогли. Запах Марка ударил не силой, а точностью — холодный металл, горький кофе, дождь по раскалённому асфальту. Не просто альфа. Не просто цель. Не просто чужое тело, которое нужно было убрать из этого мира. Истинный. Алан понял это мгновенно. И Марк тоже.
После просмотра аниме "Дневник разных стран" захотелось поиграть во что-то такое. Место действия можно перенести в США или Европу. Можно прийти с вопросами и уточнениями. Открыт для обсуждения. Важно! Опекаемый будет нпс, возьму на себя. ________ "В моём царстве никогда не было места для кого-то ещё. Так мне казалось. Но в детстве, я часто находил твоё присутствие в моей жизни исцеляющим, тёплым, словно лучи солнца, что пробивались через кроны деревьев. Интересно, когда ты начал меня ненавидеть, братец?..." — Мива Хондо, госпожа Мива Хондо, — он поднимает голову, когда слышит собственное имя. — Я здесь. Представитель опеки сконфуженно перепроверяет свои бумаги, пытаясь найти графу "пол" или хоть что-то, что могло бы указать на это. — Ох, простите, я думал Вы... — Женщина, — заканчивает за ним Мива и совершенно спокойно кивает. — Да, многие часто путаются из-за имени. — Ещё раз прошу прощения. Меня зовут Ясимура, и я занимаюсь вашим делом, прошу, пройдёмте в кабинет, чтобы ознакомиться с бумагами. "В моём царстве никогда не было места для кого-то ещё. Так мне казалось. Но когда мне стукнуло тридцать восемь, твой сын свалился мне на голову. Ты всегда говорил, что я не могу позаботиться даже о себе, а теперь..." — Я скоро закончу. Поставь чайник, Кента. — Лааадно. Под мерный стук клавиш теперь в квартире не висит густая тишина. Кента хороший мальчик, но как и все дети, жизнь с ним словно хождение по минному полю, никогда не знаешь, где рванёт. Особенно в таком нежном возрасте. Ему едва исполнилось пятнадцать, когда его родители скончались. Машина не справилась с управлением и вылетела в кювет. Оба пассажира погибли на месте. Мива прикрывает глаза, вслушиваясь в чужое тихое мурлыкание какой-то попсовой песни под нос. Он в очередной раз не понимает, во что ввязался, но он просто не мог оставить мальчишку там, в этом змеином гнезде, где бы его перебрасывали от родственника к родственнику, словно мяч. Жить у наполовину задворника-писателя тоже такая себе перспектива, но... — Ты пойдёшь со мной? — Да! "В моём царстве никогда не было места для кого-то ещё. Но однажды..." — Извините, он не со зла, прошу прощения, — Мива склоняет голову. За его спиной стоит Кента, стыдливо тупя взгляд в землю. Он учился ездить на этом дурацком электросамокате и въехал в крыло припаркованной здесь же машине. Что сказать, не выдержала ни поверхность дверцы автомобиля, ни чужая коленка.— Я оплачу ремонт. ———- Ваш персонаж полностью на ваше усмотрение. Владелец машины, друг детства, который прилел на помощь, полицейский, приехавший на место "дтп". Хочется нежного и эмоционального, сложной попытки ужиться с внезапным подопечным подростком, мягко выстраиваемого доверия и попыток научиться жить по-новому. По желанию можно добавить омегаверс.
Город давно привык жить по двум законам: официальному — для газет и камер, и настоящему — для тех, кто знал, кому принадлежит каждый квартал после заката. Он был правой рукой главы мафиозной семьи. Не боссом, не наследником, не лицом с обложек, а тем самым человеком, который появлялся, когда переговоры заходили в тупик. Спокойный, собранный, слишком опасный для красивого костюма и слишком вежливый для угроз. О соулмэйтах он не думал никогда. Метка на его запястье была чем-то личным и почти забытым. Тонкие линии, похожие на следы от лезвия, которую он прятал под часами и рукавом рубашки. В его мире такие слабости принято не демонстрировать. А потом однажды вечером он свернул не в тот переулок. Парень у стены был обычным до невозможности: гражданский, без охраны, без оружия, с пакетом продуктов в руке и упрямым взглядом человека, который всё ещё пытался не показывать страх. К нему приставали какие-то мелкие уличные хулиганы — не смертельно, скорее глупо. Алан решил вмешаться. Не ради благородства. Просто потому что не любил шум на своей территории. Он отогнал нападавших несколькими холодными фразами и одним движением демонстрирующим наличие оружия под пиджаком, после которого спорить уже никто не хотел. А когда повернулся к спасённому, тот резко выдохнул, машинально потёр запястье — и рукав его свитера приподнялся под пальцами. На коже была такая же метка. Один в один. Мужчина замер. Город, улица, шум машин где-то за спиной — всё будто провалилось в тишину. — Это… шутка какая-то, — тихо выдохнул Алан, впервые за много лет он не нашёл, с чего начать разговор. Потому что его соулмэйт оказался не частью сделки, не пешкой врагов, не человеком из его мира. Просто парень, который возвращался домой с продуктами. И теперь самая опасная слабость в его жизни стояла перед ним в старых кедах, с разбитой губой и пакетом продуктов в руках. С его меткой на балетной коже.
Никто не ждал беды. Она ворвалась в его жизнь без стука, оставив после себя лишь пепел былого величия и зыбкую пелену перед глазами. Слепота Теодора стала громом среди ясного неба — ударом, расколовшим его судьбу на «до» и «после». Теперь мир сузился до размытых акварельных пятен, до вечных сумерек, будто он навсегда прильнул лицом к холодному, мутному стеклу, за которым угадываются лишь призрачные силуэты. И он возвращается в школу. На последний курс, в самое логово прошлого, где стены еще помнят его дерзкий смех. Он идёт туда за отчаянным желанием доказать — прежде всего самому себе, — что он не изгой. И никто, даже сама судьба, не посмеет сделать его таковым. Но реальность, в которую он окунается, оказывается куда более жестокой, чем поле боя. Здесь нет вражеских заклинаний, но есть куда более острые клинки: насмешки, жалость, неловкое молчание и звонкая, звенящая пустота, в которую превращается одиночество. Готова стать его проводником в этой мгле? Ответь себе честно: кем он был для тебя раньше? Тем, чьи саркастичные шутки ранили в самое сердце, чье вызывающее поведение заставляло сжимать кулаки от бессильной ненависти? Или же, вопреки всему, в самой глубине души тебе всегда нравился этот несносный, неукротимый Тео? Приходи обсуждать. Рад любым идеям. Желателен частый онлайн. Можем перейти в вк, можем остаться тут.
Война за Железный трон закончилась много лет назад. Победители переписали историю, мёртвых объявили предателями, а последних наследников проигравшей династии вырезали до единого. Почти всех. Мой персонаж вырос на Севере под чужим именем, не зная, почему при его появлении старики замолкают, а лютоволки признают своим. Всё меняется, когда на него совершают покушение. Убийца погибает, но перед смертью называет его настоящим именем - именем, способным снова утопить Вестерос в крови. Ваш персонаж может быть кем угодно: рыцарем, шпионом, представителем великого дома, наёмником, незаконнорождённым наследником или человеком, которому приказали доставить моего персонажа живым. Или убить. Нам придётся бежать через охваченный мятежами Вестерос, искать доказательства его происхождения и решать, что опаснее: раскрыть правду или позволить новому королю уничтожить последнего претендента на трон. Но главное, ваш персонаж с самого начала знает о нём гораздо больше, чем говорит. Ищу: активного игрока, который любит интриги, предательства, напряжённые отношения, неожиданные союзы и персонажей с серой моралью.