На двор военной академи отпустилась ночь. Свет волшебного пламени в фонарях жёлтыми мерцающими волнами освещал территорию. Девушка потянулась рукой к часам, которые висели на цепочке на шее. Время близилось к отбою. По уставу в этот уже поздний час кадетам положено быть в комнатах и готовится ко сну. Но Кайра сейчас была в другой стороне от корпуса общежития. Постоянно осматриваясь по сторонам, она старалась тихо идти вдоль стены замка. Птичьи лапы осторожно и медленно касались каменных плит на земле - некоторые из них могли заскрипеть. А когти - создать характерный стук. В полумраке блестели перьевые огромные крылья за ее спиной. Аккуратно сложены, но напряжены, чтобы в любой момент подхватить поток ветра и взмыть в воздух. Она не боялась патруля дежурных, но лишних распросов и шуток лучше избегать. Свет двора остался позади, когда гарпия добралась до неприметного закоулка тренировочного поля. Под лапами примятая трава, рядом стоит один соломенный манекен и груда деревянного оружия. От основной площадки этот кусочек отделяли старые деревянные ящики с различным инвентарем для занятий. Здесь Кайра могла вздохнуть спокойно. Патрульных тут не бывает и место не осматривается из окон или с балконов башен. Она небрежно бросила потертую кожаную сумку на землю у забора. Стянула с запястья чёрную ленту и связала ей свои тёмные непослушные волосы в хвост. Рукава свободной рубахи закатала до локтя, открывая худые и слабые руки. Не смотря на то, что ночь приносила с собой ветер и расслабление от дневного солнца, воздух вокруг все еще был жарким. Кайра ходит сюда уже две недели, упрямо пытаясь научиться побеждать хотя бы неживого соперника. На уроках по ведению ближнего боя она была в отстающих. Вспоминая насмешки со стороны других кадетов или даже преподавателей, зло скривилась. Из тренировочного оружия решительно выбрала деревянный кинжал. Что-то больше, вроде меча, удержать было все еще сложно. Стойка и выпад в сторону манекена - промах. Еще. Еще. Пыталась повторить движения, которому их учили, но раз за разом она сильнее цепляла землю когтями и вырывала траву от раздражения. Из-за эмоций движения стали более резкими и рваными. Следующий выпад и удар пришёлся в бок манекена. Молчаливый комок сена в рваном мешке резко развернулся деревянной рукой в ее сторону и нанес ощутимый удар по плечу. Потеряв контроль над собой, Кайра пошатнулась. Нервно взмахнула крыльями, удерживая равновесие. - Прекрасно, - громко фыркнула, сильнее сжимая рукоять "клинка". Ее раздражало, что за все время тайных вылазок, она не достигла никакого прогресса. Учителя говорили, что пусть в небе она и была сильной, помогали проворность и сила в ногах, то на земле она была абсолютно никчёмна. В довесок ко всему и выглядела именно так. Худая, низкая, почти болезненно бледная - кто в своём уме решит ее отправить обучаться боевому искусству? Ее родители. Кайра могла воззвать к своей силе, направить на этот чёртов манекен порыв ветра или даже молнию. Но так она экзамен по ближнему бою без магии не сдаст. Нервно встряхнув руки, снова стала в стойку.
New roleplay plots
Никто не ждал беды. Она ворвалась в его жизнь без стука, оставив после себя лишь пепел былого величия и зыбкую пелену перед глазами. Слепота Теодора стала громом среди ясного неба — ударом, расколовшим его судьбу на «до» и «после». Теперь мир сузился до размытых акварельных пятен, до вечных сумерек, будто он навсегда прильнул лицом к холодному, мутному стеклу, за которым угадываются лишь призрачные силуэты. И он возвращается в школу. На последний курс, в самое логово прошлого, где стены еще помнят его дерзкий смех. Он идёт туда за отчаянным желанием доказать — прежде всего самому себе, — что он не изгой. И никто, даже сама судьба, не посмеет сделать его таковым. Но реальность, в которую он окунается, оказывается куда более жестокой, чем поле боя. Здесь нет вражеских заклинаний, но есть куда более острые клинки: насмешки, жалость, неловкое молчание и звонкая, звенящая пустота, в которую превращается одиночество. Готова стать его проводником в этой мгле? Ответь себе честно: кем он был для тебя раньше? Тем, чьи саркастичные шутки ранили в самое сердце, чье вызывающее поведение заставляло сжимать кулаки от бессильной ненависти? Или же, вопреки всему, в самой глубине души тебе всегда нравился этот несносный, неукротимый Тео? Приходи обсуждать. Рад любым идеям. Желателен частый онлайн. Можем перейти в вк, можем остаться тут.
Белый волк не оборачивается Цири было двадцать семь, когда она снова встретила Геральта. Не по зову предназначения и не потому, что нуждалась в спасении. Они просто взяли один заказ на двоих и вместе прикончили катакана в заброшенной часовне. За годы разлуки изменилось многое. Цири больше не была угловатой девчонкой, которая пыталась поспеть за его шагом. Теперь она двигалась быстрее большинства ведьмаков, держала меч увереннее многих мужчин. Одно не изменилось, она привлекала слишком много взглядов там, где появлялась. Геральт старательно этого не замечал. Пока не обнаружил, что её новый нагрудник сидит слишком плотно и мешает левому плечу при развороте. - Куда именно ты смотрел, чтобы это понять? - спросила Цири. - На ремни. Он проверил застёжки, коротко коснувшись её бока. Пальцы задержались всего на мгновение, но этого хватило, чтобы оба внезапно вспомнили, насколько близко стоят. - Нужно переделать, - сказал Геральт. - Или ты просто отвык видеть меня взрослой. Он ничего не ответил. С тех пор подобные паузы начали возникать слишком часто. Геральт порой неловко тянулся пальцами чтобы придержать её за талию при спуске с уступа, хотя она не просила помощи. Отводил глаза, когда Цири распускала волосы у костра. Становился немного мрачным, если кто-то задерживал на ней взгляд дольше необходимого. Последней каплей стал пьяный барон в придорожной корчме. Сначала тот предложил Цири вино. Затем украшения. Потом положил ладонь ей на талию свои похотливые рученки. Геральт сломал ему два пальца раньше, чем Цири успела достать нож. - Я бы справилась - сказала она позже, войдя следом за ним в комнату. - Знаю. - Тогда зачем вмешался? - Шумел. - Ты сломал ему руку за шум? - Не руку, а два пальца. - Тебе не понравилось, что он меня трогал? Геральт снял перевязь с мечом и положил её на стол. Цири подошла ближе и провела пальцами по потёртой коже ремня. - Могло быть больше? — спросила она. - Могло - Его пальцев? Геральт посмотрел на неё. - Смотря кто бы продолжил. Цири едва заметно улыбнулась и принялась надевать нагрудник. - Ремень рассохся, - сказал Геральт. - Ничего - по "районски" ответила Цири Он первым разжал пальцы и отвернулся по привычке, хотя под нагрудником была туника. Цири медленно сняла нагрудник, положила его перед ним и села напротив. - Переделаешь? - Сегодня? - Ты сам сказал, что он мешает. Геральт достал иглу и вощёную нить. - Сядь ровно. - Я и так ровно сижу. Он распустил боковой шов и начал ослаблять ремни. Цири наблюдала за его руками, слишком хорошо помня, как недавно они сомкнулись на пальцах барона. - Не затягивай сильно - сказала она. - В прошлый раз перетянул. - В прошлый раз ты была меньше - съязвил Геральт Цири медленно откинулась на спинку стула. - Меньше где именно? Он на короткое время остановился и хрипло произнёс: - Хочешь хороший доспех или хороший ответ?
[Это просто жара, даттебайо] После войны Наруто и Сакуру отправляют на совместную миссию в Страну Горячих Источников. Задание кажется простым: найти пропавшего медика и вернуть украденный свиток. Проблема лишь в том, что для прикрытия им приходится изображать молодожёнов, поселиться в одной комнате и постоянно находиться рядом. Сакуру это бесит. Наруто слишком громко ест, иногда даже чавкает, разбрасывает вещи, храпит и каждый раз расплывается в довольной улыбке, когда хозяин гостиницы называет её его женой. — Даже не мечтай, — шипит она, наступая ему на ногу под столом. — Да я вообще ничего не сказал! На следующий день они должны встретиться с местным проводником. Тот обещал под видом обычной экскурсии провести их к старому лечебному корпусу, возле которого в последний раз видели пропавшего медика. Однако проводник задерживается. Чтобы не сидеть в гостинице и не привлекать внимания, Наруто уговаривает Сакуру прогуляться по территории источников, как и положено молодой паре. Какое-то время они действительно ходят между лавками, спорят из-за сувениров и делают вид, что выбирают подарки родственникам. Но когда Наруто в третий раз останавливается возле тренировочной площадки местных шиноби, Сакура не выдерживает. — Даже не думай. — Я просто смотрю! — Ты смотришь на неё уже десять минут. — Ну раз проводник всё равно опаздывает… Через несколько минут они уже стоят друг напротив друга на площадке. Именно там Сакура впервые замечает то, чему раньше будто бы не придавала значения. Наруто закатывает рукава, освобождая запястья, и она неожиданно задерживает на них взгляд. Руки у него стали крепкими, плотными, с хорошо заметными сухожилиями под загорелой кожей. Сакура вспоминает, как он вытаскивал её из-под обвалов, подхватывал во время боя и переносил после ранений. Она всегда чувствовала его силу, но воспринимала её как нечто само собой разумеющееся. Наруто взрослел рядом с ней слишком постепенно. Для Сакуры он всё ещё оставался тем же шумным болваном — крепким, упрямым и будто до отказа набитым опилками. Во время спарринга он перехватывает её удар, удерживая за запястье чуть дольше необходимого. Сакура тут же вырывает руку. — Не расслабляйся. — Я и не расслаблялся! — Тогда почему пропустил удар? — Потому что ты отвлекаешь! — Чем это я тебя отвлекаю?! Наруто открывает рот, но под её взглядом решает промолчать. После тренировки он снимает куртку и вытирает ею лицо. Мокрая рубашка прилипает к его телу, очерчивая живот и мышцы, тянущиеся вдоль рёбер. Сакура смотрит всего секунду. Потом ещё одну. Ей неожиданно вспоминается ощущение его пальцев на своём запястье — горячих, сильных, но осторожных. — Чего уставилась? — спрашивает Наруто. Она тут же морщится. — Фу. Я проверяла, не ранен ли ты, идиот. — Можно было просто спросить! К вечеру проводник всё же появляется и приводит их к старому лечебному корпусу неподалёку от источников. Во время осмотра Наруто замечает вооружённых людей, охраняющих один из входов. Они пытаются проследить за ними, но случайный скрип половиц поднимает тревогу. Сакура первой замечает узкую кладовую. Наруто пропускает её внутрь, входит следом и осторожно прикрывает дверь. Места почти нет. Он вынужден встать перед Сакурой, заслоняя её от щели между досками. Одна его рука упирается в стену над её плечом, другая ложится на талию, удерживая подальше от двери. Прикосновение должно быть обычным. Рабочим. И всё же Сакура слишком отчётливо чувствует каждый его палец сквозь ткань одежды. Она оказывается лицом почти напротив расстёгнутого ворота его куртки. От Наруто исходит жар, будто тесную кладовую нагрели именно его тело и тяжёлое дыхание после погони. Сакура улавливает запах нагретой кожи, ткани и пота. Не неприятный. Просто живой, резкий и почему-то заставляющий её вдохнуть ещё раз, прежде чем она успевает себя остановить. В полумраке видны его ключицы и верх грудных мышц, напрягающихся при каждом осторожном вдохе. Сакура отводит глаза. Но теперь взгляд упирается в его руку на своей талии. Пальцы Наруто едва заметно сжимаются, когда за дверью проходят люди. Он машинально притягивает её ближе, пряча глубже в тени. Их тела соприкасаются. Совсем немного — грудь к груди, бедро к бедру. Но этого оказывается достаточно, чтобы Сакура замерла уже не из-за врагов. Наруто тоже перестаёт дышать на короткое мгновение. Она медленно поднимает взгляд. Он смотрит не на дверь. На неё. Без привычной улыбки, без глупой шутки и восторженного «Сакура-тян». Только внимательно и немного растерянно, словно сам не понимает, почему не отстраняется. Сакура первой опускает глаза к его вороту. {Фу. Это же Наруто.} Она пытается сосредоточиться на шагах за дверью, но мысли упрямо возвращаются к тренировочной площадке. К его рукам. К мокрой ткани на рёбрах. К тому, как легко он только что притянул её к себе. И совершенно некстати в голове мелькает мысль, что, возможно, он весь сложен так же пропорционально. Сакура тут же мысленно обрывает себя. {Фу. Бред какой-то.} — Сакура-тян, — едва слышно произносит Наруто. Его дыхание касается её лба. — Что? — Ты покраснела. — Здесь душно. Наруто кивает и немного оттягивает воротник. — Ага. Ещё и места совсем нет. От этого движения ворот раскрывается сильнее. Сакура невольно прослеживает глазами линию ключицы, прежде чем сердито поднять взгляд к его лицу. — Перестань ёрзать. — Я вообще-то пытаюсь не придавить тебя к стене. — Тогда убери руку. Наруто сразу разжимает пальцы. Но отступить ему некуда, и ладонь остаётся рядом с её талией, больше не касаясь. Сакура почти сразу жалеет о своих словах. Без его прикосновения становится не легче. Наоборот, теперь она слишком хорошо ощущает пустое пространство между его рукой и своим телом. — Вот, убрал, — шепчет он. — Я вижу. За дверью раздаются приближающиеся шаги. Наруто наклоняется к её уху, собираясь что-то сказать, но Сакура быстро зажимает ему рот ладонью. — Тихо. Наруто послушно замолкает. Его губы оказываются неожиданно горячими под её ладонью. Сакура чувствует, как он делает осторожный вдох, и от этого по пальцам проходит странное покалывание. Несколько долгих секунд они стоят неподвижно. Наруто снова касается её талии — на этот раз медленно, будто сначала даёт возможность отстраниться. Сакура не двигается. Его большой палец едва заметно скользит по ткани. Не ласка. Скорее попытка убедиться, что она не потеряет равновесие. Но Сакуре от этого не легче. Когда шаги удаляются, она не сразу убирает ладонь с его губ. Наруто смотрит ей прямо в глаза. Сакура вдруг понимает, что стоит ей немного приподняться — и расстояние между их лицами исчезнет совсем. Мысль возникает настолько ясно, что она резко отдёргивает руку. — Ушли, — шепчет она. — Ага. Голос Наруто звучит ниже обычного. Он сразу отпускает её и возвращается к двери, будто ничего не произошло. Не пытается приблизиться снова, не шутит и даже не смотрит на неё через плечо. И это почему-то раздражает Сакуру сильнее всего. Выйдя из кладовой, она идёт впереди и старательно убеждает себя, что всё случившееся — лишь теснота, жара и дурацкое прикрытие.
Тысячу лет назад его называли величайшим бессмертным мастером своего времени. Он подчинил духовных зверей, победил глав семи великих сект и едва не достиг последней ступени культивации. Говорили, что само Небесное Дао боялось его возвышения. А потом он исчез. [Прям как аватар Анг]. Его имя вычеркнули из летописей, портреты сожгли, а ученикам запретили даже спрашивать, что случилось на священной горе 1000 лет назад. Говорят он постиг Небесное Дао, а некоторые брюзжа слюной, готовы доказать, что он шел против Дао. Так что же такое Дао? И что стало с ним.
Темари приезжает в Коноху как представительница Суны на очередные переговоры. Формально - обсудить торговые пути и совместные миссии. Неофициально - проверить, почему Шикамару уже третью неделю отвечает на её письма короткими "занят" и "позже". После тяжелого дня их оставляют вдвоем разбирать документы в пустом кабинете. За окном начинается дождь, в коридорах гаснет свет, а Шикамару, как назло, выглядит слишком спокойным. Темари сначала спорит. Потом язвит. Потом оказывается рядом с его столом, наклоняется чуть ниже, чем нужно, и замечает, как его взгляд на секунду задерживается там, где не должен. Что такое, стратег? - тихо спрашивает она. - Неужели наконец нашлась задача, которую ты не можешь решить? Шикамару медленно откидывается на спинку кресла и смотрит на неё уже совсем не лениво. - Могу. Просто решение тебе не понравится. Между ними давно есть что-то большее, чем дружеские подколы, но оба слишком упрямые, чтобы сказать это вслух. ------------------------------------------------------- Хочется игру на напряжении, ревности, случайных касаниях, поздних разговорах и моментах, когда они оба прекрасно понимают, что делают, но продолжают притворяться. Можно начать прямо с кабинета. Или с дипломатического приема, где Темари намеренно флиртует с кем-то другим, а Шикамару весь вечер делает вид, что ему все равно.
Она привыкла спасать людей там, где всё решают минуты: холодный свет операционной, кровь на перчатках, ровный голос, когда внутри уже давно всё дрожит. Для пациентов она — врач, который не имеет права ломаться. Он привык входить туда, откуда все остальные бегут. Огонь, дым, обрушенные стены, чужие крики — его работа давно стала привычкой рисковать собой ради тех, кого он даже не знает. Их первая встреча случилась не в кафе и не на улице. Он вытащил её из горящего корпуса больницы, куда она вернулась за ребёнком, несмотря на приказ эвакуироваться. Она очнулась уже на носилках, злая, в саже, с ожогом на руке — и первым делом отчитала его за то, что он сам едва не погиб.
Ищу гет по JJK. Можно канон/ОЖП или канон/канон, главное — химия и нормальная динамика. Хочу не просто “миссия и проклятие”, а чтобы между персонажами было напряжение: подколы, недоверие, спасение в последний момент, ревность, страх потерять и вот это всё. Персонажи могут флиртовать как идиоты, но внутри у них всё давно не смешно.
Война за Железный трон закончилась много лет назад. Победители переписали историю, мёртвых объявили предателями, а последних наследников проигравшей династии вырезали до единого. Почти всех. Мой персонаж вырос на Севере под чужим именем, не зная, почему при его появлении старики замолкают, а лютоволки признают своим. Всё меняется, когда на него совершают покушение. Убийца погибает, но перед смертью называет его настоящим именем - именем, способным снова утопить Вестерос в крови. Ваш персонаж может быть кем угодно: рыцарем, шпионом, представителем великого дома, наёмником, незаконнорождённым наследником или человеком, которому приказали доставить моего персонажа живым. Или убить. Нам придётся бежать через охваченный мятежами Вестерос, искать доказательства его происхождения и решать, что опаснее: раскрыть правду или позволить новому королю уничтожить последнего претендента на трон. Но главное, ваш персонаж с самого начала знает о нём гораздо больше, чем говорит. Ищу: активного игрока, который любит интриги, предательства, напряжённые отношения, неожиданные союзы и персонажей с серой моралью.