Без названия

Город давно мертв. Никаких криков, никакого шума машин, только завывание ветра между пустых зданий, гуляющего среди ржавых остатков автомобилей, да редкие, бродячие фигуры, чьи тела уже давно не принадлежат самим себе. Они двигались медленно, спотыкаясь на треснувшем асфальте, с затуманенными глазами и рваной одеждой, когда-то принадлежавшей живым. Он двигался осторожно, почти беззвучно, скользя по теням разрушенных фасадов. Каждый шаг просчитывал заранее, избегая хрустящих под ногами осколков стекла и разбросанных обломков. В его рюкзаке покоились несколько банок консервов, почти пустая фляга с водой и ржавая монтировка. Оружие? Нет. Оно давно стало роскошью. Даже если бы у него был пистолет, выстрел был бы последним, что он сделал. Грохот разорвал бы давящую тишину, призвав к нему всю нежить в округе.Когда-то этот район был оживленным. Здесь смеялись дети, пахло свежим хлебом из пекарни на углу, витрины магазинов сверкали чистыми стеклами, а уличные музыканты перебирали струны под слабый свет фонарей. Теперь все это поглотило запустение. Асфальт трескался, будто город сам пытался разорвать себя на части, окна зданий зияли черными дырами, а внутри кафе, где когда-то подавали лучший кофе в городе, по полу тянулся засохший темный след – должно быть, когда-то давно там кого-то растерзали. Он не задавал себе вопросов о будущем – это было бессмысленно. В этом мире оставался лишь один закон: ты жив или мертв. Пока он двигался, он жил. Но стоило замешкаться, замедлиться, оступиться... Где-то за углом раздалось приглушенное шарканье. Он замер, напрягся, замедлив дыхание. Один. Двое? Может, больше? Определить было сложно. Прятаться? Уходить? Или, если повезет, просто не попадаться им на глаза? Он крепче сжал монтировку в пальцах и, не оглядываясь, шагнул в тень ближайшего здания, коей оказалась аптека. Дверь была приоткрыта, стеклянная витрина испещрена трещинами.Он шагнул внутрь и затаился среди разбросанных упаковок медикаментов. И тут, с улицы, донеслись голоса. Люди.
– Чувак, мне реально нужен обезбол, – раздался хриплый голос, полный усталости и раздражения. – Давай заглянем, а то коньки отброшу по пути в лагерь.
– Ладно, но быстро, – ответил второй. В отличие от первого, его голос был твердым и напряжённым.
Они вошли внутрь.Город давно мертв. Никаких криков, никакого шума машин, только завывание ветра между пустых зданий, гуляющего среди ржавых остатков автомобилей, да редкие, бродячие фигуры, чьи тела уже давно не принадлежат самим себе. Они двигались медленно, спотыкаясь на треснувшем асфальте, с затуманенными глазами и рваной одеждой, когда-то принадлежавшей живым. Он двигался осторожно, почти беззвучно, скользя по теням разрушенных фасадов. Каждый шаг просчитывал заранее, избегая хрустящих под ногами осколков стекла и разбросанных обломков. В его рюкзаке покоились несколько банок консервов, почти пустая фляга с водой и ржавая монтировка. Оружие? Нет. Оно давно стало роскошью. Даже если бы у него был пистолет, выстрел был бы последним, что он сделал. Грохот разорвал бы давящую тишину, призвав к нему всю нежить в округе. Когда-то этот район был оживленным. Здесь смеялись дети, пахло свежим хлебом из пекарни на углу, витрины магазинов сверкали чистыми стеклами, а уличные музыканты перебирали струны под слабый свет фонарей. Теперь все это поглотило запустение. Асфальт трескался, будто город сам пытался разорвать себя на части, окна зданий зияли черными дырами, а внутри кафе, где когда-то подавали лучший кофе в городе, по полу тянулся засохший темный след – должно быть, когда-то давно там кого-то растерзали. Он не задавал себе вопросов о будущем – это было бессмысленно. В этом мире оставался лишь один закон: ты жив или мертв. Пока он двигался, он жил. Но стоило замешкаться, замедлиться, оступиться... Где-то за углом раздалось приглушенное шарканье. Он замер, напрягся, замедлив дыхание. Один. Двое? Может, больше? Определить было сложно. Прятаться? Уходить? Или, если повезет, просто не попадаться им на глаза? Он крепче сжал монтировку в пальцах и, не оглядываясь, шагнул в тень ближайшего здания, коей оказалась аптека. Дверь была приоткрыта, стеклянная витрина испещрена трещинами. Он шагнул внутрь и затаился среди разбросанных упаковок медикаментов. И тут, с улицы, донеслись голоса. Люди. – Чувак, мне реально нужен обезбол, – раздался хриплый голос, полный усталости и раздражения. – Давай заглянем, а то коньки отброшу по пути в лагерь. – Ладно, но быстро, – ответил второй. В отличие от первого, его голос был твердым и напряжённым. Они вошли внутрь.

18+#ищу_актива#ищу_альфу#омегаверс #ориджинал#постапокалипсис#слэш