Без названия

Вместо того, чтобы оставить Гриммджо подыхать в пустыне, Ичиго забирает бессознательного и раненного арранкара с собой. Орихиме спасена и спрятана в Сейретее, а Гриммджо Куросаки утаскивает в Генсей. Ноль существ знают кого он приволок из Уэко Мундо. au! относительно хронологии канона – Гриммджо лечат, приручают и заставляют отрастить сердце. Ищу Ичиго. --- Гриммджо плывет в полусне. На мгновение он не помнит, как оказался здесь и где это вообще «здесь». Все болело. Ледяной воздух пустыни пробирался ему под кожу. Лежать было мокро и Гриммджо чувствовал себя глупым и грустным от потери крови. Мысли ворочались медленно, словно тягучая смола. Время застыло в одной дурацкой странной точке, когда ты еще не умер, еще не начал рассыпаться в прах, но дышать уже почти слишком тяжело. Гриммджо знал, что скоро этот постоянный, неритмичный сип в его груди стихнет. Кажется, ребра проткнули легкие. Он не уверен. Джаггерджак медленно сморгнул что-то мокрое. Странно, Куросаки, вроде бы, не бил его в лицо… Куросаки… странный шинигами, отчаянно рыжий, пахнущий живым. С ним было так весело. Гриммджо стало немного обидно, что тощий ублюдок Нойтора так все испортил. Может быть, тогда Гриммджо бы прожил достаточно долго, чтобы его регенерация начала работать. Может быть, они бы снова когда-нибудь подрались. Это было бы так хорошо. «Интересно, когда я уже подохну,» — устало подумал Гриммджо, закрывая глаза. «Умирать скучно.» Когда он снова открыл глаза, то было уже почти не больно. Кто-то нес его на руках. Знакомый запах крови и пота, жизни, текущей в чужих венах, солнечной, теплой реацу под светлой кожей. Куда Куросаки его тащит?.. А, не все ли равно. Гриммджо не мог стряхнуть мерзкого оцепенения, паутиной опутавшего его уставшее тело. «Не так уж и плохо,» — заключил про себя Джаггерджак. Его голова лежала на чужом плече, почти утыкаясь носом в шею странного синигами. Запах Куросаки окутывал его и Гриммджо больше не было холодно. Он почти чувствовал себя комфортно маленьким в руках врага. Так странно. Когда он осознал себя в следующий раз, над ним не было пустого мертвого неба. Был потолок. Белый, с сеточкой трещин в углу. Из окна падал солнечный свет. Гриммджо лежал на чем-то мягком. Все пахло Куросаки и кровью. Мыслей уже не было. Равнодушная, серая хмарь затянула его мысли. Хорошо, что не было холодно, только больно, очень больно. Гриммджо ненавидел холод.