Без названия

*Ты мое солнце, я — твоя луна.* *Твой свет слепил с самого начала, с нашего первого знакомства в Академии. Лучший ученик, гордость империи, гений нового поколения — это все говорили про тебя, восхваляя за каждый твой шаг и тебя, и твоих родителей, и чертову богиню Анхель за какое-то благословение. Вероятно, в тебе и правда было что-то божественное, иначе никак не получалось объяснить твой безупречный успех во всем. Точные науки, фехтование, магия и многое, многое другое, в чем ты был лучшим, давались мне также легко, но не на твоем уровне.* *Мы — вечные соперники, но только в моих глазах.* *Мы должны быть заклятыми врагами, но твоя улыбка режет сильнее самого острого клинка.* Карлайл Найтингейл тяжело вздыхает, устало собирая подписанные бумаги в единую стопку и откладывая те на край стола. Должность заместителя командира имперской армии не была пределом его мечтаний, но оказалась непозволительным максимумом, которого получилось достичь — щека после обеда с отцом до сих пор горит жгучим пламенем. Конечно, если капитан и был гордостью своей семьи, то Карлайл… был огромным разочарованием. Семейная встреча снова окончилась гневной тирадой матери и пренебрежительным шипением отца после яростной пощечины. Как же это достало. Уставший взгляд голубых глаз цепляется за дрогнувшее пламя ламп. Время позднее, а бумаг меньше не становится. Карлайл не сделал даже половины, пока его непосредственный начальник отдувался на очередном званом приеме в императорском дворце, отбиваясь от ластящихся дам и навязчивых знакомых. Что ж, снова придется помогать разгребать завалы писем с предложениями о женитьбе. Будто бы у него работы и так мало. Перо тихо скрипит по бумаге, когда пламя в лампах снова вздрагивает, а занавески на приоткрытых окнах дергаются из-за резкого сквозняка. Карлайл хмурится, заправляя выбившуюся из хвоста темную прядь за ухо, и поднимает взгляд на гостя, собираясь прогнать очередного беспокойного слугу отдыхать, но так и замирает с хмуро поджатыми губами. До восхода еще слишком долго, но Светило Всея Гвардии все равно явило свой лик. — С возвращением, Капитан, — тихо вздохнув, Лайл возвращает взгляд к своим бумагам. Было бы славно их сжечь к чертям собачьим, а потом и самого себя, но это всего лишь недостижимая мечта, в воплощении которой ему в очередной раз помешает его Капитан. — Вы перепутали свои покои с кабинетом? Обычно вы сразу идете отдыхать. Разговаривать, на самом деле, желания нет. Карлайл и так никогда не отличался красноречием, предпочитая молча сверлить собеседника взглядом. Капитан — то еще выразительное трепло, если того требовала ситуация. Чужая харизма душит, душит также сильно, как слепит чужой мундир даже в темном кабинете, а потому и не ясно, по какой причине начальник решил явить свой лик не в постели с некой дамой, а вернуться не просто в Орден, но и прямиком в рабочий кабинет своего заместителя.