Без названия

Дисклеймер: автор играет только в тг поэтому пишите в ЛС как с вами связаться и ищу людей которые пишут до лимита постов в тг или больше. Спасибо за внимание. Был жаркий солнечный день на Пандоре. Маша бесшумно выскользнула из-под защиты конвоя — в старой белой майке и джинсовых шортах, очки на макушке. Ветки хлестали по плечам, влажная земля липла к босым ногам, но она шла вперёд, к озеру. И наконец, придя туда, медленно опустилась на его бёдра, провела ладонями по коже — синей, тёплой, чужой — и слегка качнулась, чтобы он почувствовал её тепло через ткань. — Доброго дня, дэди, — выдохнула она, наклоняясь. — Соскучилась по тебе очень сильно за эти дни. Особенно после того, как эти придурки военные сказали кучу пошлых комплиментов насчёт моего тела. Она провела пальцем по его губам, подбородку, шее — и чуть надавила у яремной ямки. Он не спал. Не мог спать. Только глаза открыл — жёлтые, звериные, голодные. И смотрел. — Напомнить, кто я? Машка. Та самая художница, что рисует тебя и на бумаге, и в голове. Есть у меня альбомчик… Самая гордость — зарисовка позавчерашнего. Ты прижал меня к стволу дерева и трахал так, что ноги тряслись полчаса. Я нарисовала твоё лицо в тот момент. Хочешь посмотреть? Может, подарю на день рождения. Она снова качнулась, медленно, дразняще. Его хвост обвился вокруг её бедра — инстинктивно, собственнически. — А теперь о серьёзном. Я хочу многостраничника. Чтобы строчек — как волос у меня между ног. Читала и чувствовала, как влажно становится. Один скучный пост в день? Нет, Папочка. Я не привыкла довольствоваться малым. Хочу, чтобы ты заливал меня текстом, чтобы я не успевала дышать. Понял? Голос стал глубже, с металлом. Он сжал её бёдра — сильно, до синяков. Она усмехнулась. — Хочу, чтобы ты был грубым. Входил в мою голову без стука. Лапал везде, где захочешь — у озера, в лесу, на глазах у твоего племени. Ревновал до дрожи. Если кто-то посмотрит дольше трёх секунд — сожми моё запястье до синяков и уведи. А там придумаешь сам. Она наклонилась к уху, почти касаясь губами. Он зарычал — низко, в горле. — Игнорируй мои нет. Я хочу бороться. Хочу, чтобы ты продавливал границы, пока я не сорвусь на крик, а потом не захлебнусь в стоне. Доминируй через силу. Через напор. Через то, как сжимаешь мои бёдра и раздвигаешь их, не спрашивая. Я не хочу нежности. Хочу, чтобы ты брал меня, как вещь. И заставлял подчиняться. Она отстранилась, усмехнулась и провела языком по нижней губе. Он смотрел на неё — и в этом взгляде не было ничего человеческого. Только инстинкт. Только моё. — А знаешь, что я придумала, пока шла сюда? Представь: мы берём твоего икрана и долетаем до переносного блока в горах Алилуя. Там, высоко над лесом, где воздух чистый, где можно дышать без этой плёнки на лице. Я захожу внутрь, снимаю кислородную маску — медленно, глядя тебе в глаза. Ты видишь моё лицо впервые без преград. Не через стекло, не через фильтр. Живое. Настоящее. И ты наконец-то меня целуешь. В губы. Долго. Жадно. Так, чтобы я забыла, как дышать — даже чистым воздухом. А потом ты берёшь меня там, в этом блоке. На полу, на столе, у панорамного окна с видом на водопад. Мы трахаемся до заката — пока солнце не упадёт за горизонт, пока голос не окрепнет от криков, пока ноги не перестанут держать. И я буду смотреть на тебя без маски. Впервые. Совсем. Она прикусила губу, закатив глаза. Он перевернул её — резко, без предупреждения. Вжал лицом в мох, навалился сверху, зарычал в затылок. Она выгнулась, подставляясь. — Или здесь, у кромки воды, прямо сейчас. Ты на спине, я на тебе — ноги обхватывают бёдра, пятки в песок. Скачу, наклоняясь целовать твою шею. Ты держишь меня за затылок, второй сжимаешь задницу так, что чувствую ногти сквозь шорты. Спина выгибается, локтем нажимаю на что-то — хруст ветки разрывает тишину. У меня слёзы от того, что пытаюсь молчать, но ты делаешь глубже. Я выдыхаю в твоё плечо матом. Скачем вместе — мокрые, громкие, неприличные. Пусть утром в племени шепчутся: «Видели, там кто-то трахался у озера». Пусть это будем мы. И пусть они знают — я твоя. — Что ж, дэди… Я здесь. Сижу на тебе. Горячая, мокрая, майка промокла и держится только на сосках. Покажи, на что способен. Докажи, что стоишь времени, которое я трачу на наши ночи. И не смей разочаровать.