Без названия
Она – женщина около 30-ти лет, погрязшая в рабочих буднях. Он – молодой парень.— Пиздец… – бормотание разносится тихим эхом вместе с едва слышным вздохом.Голова раскалывалась так, словно под сотню горбунов из Нотр-Дама били своими маленькими ручками в колокола. Текила – зло. А еще хуже текила на Думской. Ведь правду говорят по телевизору, особенно Малышева, что алкоголь это самый худший яд для организма. Тем более в таких количествах. Аня зарекалась про это не раз, но как тут не подсобить подруге, когда той грустно настолько, что хочется обронить пару шотов.Женщина жмурится, накрывая ладонью глаза. События вчерашнего вечера проносятся яркими вспышками, короткими обрывками в памяти. И чего только ее повело в этот клуб? А, точно, соседи стали жаловаться на шум их танцев, от чего пришлось сменить место дислокации. А потом.. К черту, какая разница, что было потом.Самойлова переворачивается в постели. Рука аккурат падает рядом, нащупывая рядом что-то твердое. Теплое. Горячее. Прижимается всем лицом к подушке.Подушке?Ресницы распахивают сонные глаза. Непонятные шторы. Неизвестный потолок. Что это за картина на стене? Она украла ее из бара? О нет-нет-нет. Блять!Аня подрывается на кровати, насколько хватило сил до того, как в голову ударили те самые колокола. Попробуй теперь разбери, в каком ухе звенит, левом или правом.— Замечательно… – с нажимом она растирает собственное лицо рукой.План действия составить было сложно. Она в чужой футболке. Трусы на месте, спасибо. Собирать шмотки и валить – пункт первый. Серые глаза скользят вниз по кровати, собственно, наконец оглядывая владельца футболки.