Без названия
Двадцать пять капель валерьянки принял седоволосый мужчина стоящий в углу зала, от него раздавалось такое зловоние, что Рейвен казалось - она упадет, не успев найти с кем заговорить. Травянистый аромат в толпе слышали еще пару человек, все они сторонились пожилого коллекционера, разряжаясь, убегая подальше от едкого запаха. Проблема не только специфики определенного аромата, просто таким, как Рейвен не очень нравятся надменные дедушки, ищущие великие тайны в старинных талисманах, спонсирующие раскопки в пустынях в поисках источника молодости, умоляющие Архонта их двора забрать его бренное и больное тело в мир вечной жизни.«Если ты смертельно болен, это не так страшно, как когда совсем мертв» - про себя повторяет госпожа Дешанель. В черных глазах застревает простая человеческая неприязнь к коллекционеру, потому что он ищет то, что не должно быть найдено, потому что слишком активно сует свой нос в чужие дела. За это седовласому не подарят великолепие долгой жизни, Рейвен знает, что по решению двора надоедливый старик завтра не проснется. Эта мысль никак не портит вечер. Однако видеться с будущим покойником не торопится. Забавно, потому что Рейвен и сама уже который десяток лет покойница.Аукцион обещает быть богатым на картины, талисманы и прочую чепуху в виде распятий с эпохи конкистадоров. Дешанель вхожа в двор, хорошо знакома с Архонтом и у нее остались капли, что называется, совести, чтобы найти в себе силы поприсутствовать на вечернем мероприятии рассчитанном скорее на зазнавшихся богачей, чем на более тонкую аудиторию. Просто вот тут и сегодня под одной крышей соберутся толстосумы, темноволосые красавицы и бледнолицые дворовые. Кто-то пришел, чтобы найти спонсора, кто-то в очереди за разговором к Архонту, кто-то и впрямь на серьезном этапе прочтения перечня аукционных лотов.Рейвен подхватывает с подноса шампанское для вида, качает бедрами, чтобы обойти столик румянолицых господ, приглушенно улыбается, чтобы поприветствовать знакомых. В аукционах, как и любом цирке или театре есть своя забава. Сегодня Рейвен ищет не только знакомства, а еще одну точную реликвию. Даже двор толком не знает зачем госпоже Дешанель приспичило купить старый амулет за пару десятков тысяч евро. Оно и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь…Люсьен на сцене блестит не хуже сапфира в премиальном ювелирном. Статный глава двора и зачинщик аукциона произносит речь, которую Рейвен, кажется, слышит уже пятый год. Она стучит пальцами по столику с бархатной скатертью, обводит взглядом гостей. Активизируется только тогда, когда называют ее лот. Придется побороться за то, что уже ей принадлежало.— Семь тысяч раз, — отсчитывают со сцены, — Господин с номером тринадцать ставит восемь тысяч. Восемь тысяч раз…Рейвен закусывает губу, повышает до девяти. Ей очень нужно выкупить тот маленький амулет в виде потрепанного сердца за стеклянным навесом. Пусть он из серебра и она никогда не сможет его надеть, но на очищенных орнаментах этого ритуального артефакта сказано куда больше, чем люди могут прочесть. Вот поэтому он им и не за чем.— Двенадцать тысяч у госпожи с номером три…Рейвен почти выдыхает, когда девушка со сцены отсчитывает до трех. Черт побрал бы этих коллекционеров! С конца зала неизвестный и молодой господин ставит семнадцать тысяч.