Без названия
Я закатываю рукав плотной хлопковой рубахи. От лунного доспеха остались лишь пластины, да и то кривые, торчат в разные стороны света от тупых ударов. А говорили прочные… Распрямляю пальцы, касаясь приторного весеннего ветра. Вот оно какое - малиновое небо наощупь. Сотни игл рассвета строчат золотом паутину туч, где-то рядом пересвистываются ласточки. Тонкие крылья пестрят над высокой луговой травой. Еще с час назад здесь кружились светлячки, кое-где узнавались шепоты крылатых хранителей леса.Если не видеть крови, которая ластится по свежей траве от моих морозных волос, если не заметить обоженную дыру в моей груди, что я пытаюсь прикрыть раненой рукой… Если. Если все так, то и вправду сказачно красиво.Сам чувствую, как роса скатывается по стеблям васильков мне под ноги. Когда я объезжал в коннице обмельчавшее озеро недалеко отсюда, заметил серебристую чешую плескавшихся рыб. Увидел и отвел взгляд. Там и роскошный плющ захватил высеченные имена на обелиске. Это совсем… недалеко… Но где-то еще ближе со мной с сотни таких же тел.Для меня успокаивается горизонт, чувствую, как тает в груди запоздалое дыхание. Долго жить - ходить по цветастым рынкам столицы, кланяться служанкам с охапками амариллисов, громко петь под тугие струны виелы. Этим был занят второй сын Империи? Еще с чуточку вспоминается отрывками - архаичные колонны в храмах богов, матушкин сад с колокольчиками на фасадах тайных скамей, моя умывальня для рук в покоях с лепестками роз. Так долго жить…А умирать намного быстрее. На одной из рук не достает пальцев, вторую отбили синяком на мышце, диадему с селенитом я тоже… тоже потерял где-то в пропасти умиротворенного луга. Еще не слышу, как копошатся люди в поисках дорогих эфесов, но уже знаю, как меня будут отпевать. Красивая церемония. Так хоронили моего отца. Паланкин, тысячи горожан с фонариками в руках, замученная дождями брусчатка на главной площади, а потом… славный пепел над скалистым берегом. Мать плакала. Опять заплачет.Война забирает. А мне от чего-то так безмятежно. Я, кажется, запомню небесный порез зари над собой последним. Или - хриплю, выкашливая крупицы крови, пытаясь усмехнутся. Из меня лепили мастера слова, любовника я взрастил в себе сам, а воина… не получилось. Умираю все же как последний. Все при мне. Нашей вязью окрестят моего брата правителем, убитым голосом глашатых объявят траур по мховым улицам.Теперь прикрываю глаза. Вот и все. Моя невеста не дождется возвращения. Моя властительница песков, нефесса, сокрытая в летучих шелках. Что она думает, когда видит это падающее солнце сейчас? Как поведет головой, когда наступит ночь? Мне отдали ее данью за высокий род и острые уши, за мою уступчивость и усидчивость на уроках их языка. Она так и не заговорила со мной по-настоящему. Шептала, что их мужчины носят изогнутые клинки, что не говорят мелочных глупостей и конечно, боги, конечно не так льстивы. У их мужчин нет любви к поэзии, они умываются кровью и греют взглядом. Воины, наверное. Герои барханов. Совсем не как наши. В прочем, они, должно быть, и не проигрывают, рассекая на резвых конях раскаленных воздух./Какое-нибудь фэнтези, какие-нибудь войны между людьми и эльфами, какой-нибудь договорной брак между моим вторым принцем и твоей принцессой, которого так и не случилось - та же война и нежелание мирится с условиями Империи.Предлагаю тебе пойти под венец с холодным старшим братом(меня ведь можно не ждать), предлагаю найти на поле битвы диадему с моим селенитом, скрыть в накидке глаза, когда будешь вспоминать наши короткие минуты вместе.Отыграю за старшего, но и второго принца верну бестелесным, заставлю скитаться за тобой призрачным рыцарем. Не знаю куда нас заведет эта история, но хочу мягкого сближения с тем, кто погиб раньше, чем ему суждено, с тем, кто еще не завершил то, чему поклялся положить конец. С тем, кто увидел в глазах южной принцессы мудрый огонь, а потом очаровался./