Без названия
Раньше ж как было? Инквизиторы выдергивали ведьму из постели, она кричала, они молились, зеваки собирались в круг с хлебом за зрелищами — и никакой волокиты. А как бухнул ХХ век, так все вдруг стало иначе: Инквизиция ныне охотнее сверяется с налоговыми книгами, чем с Молотом ведьм, а сами ведьмы ходят на экзамены по подтверждению лицензии и имеют наглость требовать субсидии. За попытку поджечь незарегистрированную посвященную грозит служебное расследование, вычет из премии и возможный арест. Бабушка-травница, варящая приворотное зелье в обход кассы, рискует получить не вилы, а административный протокол, штраф и позорную запись в деле. А когда у ничего не подозревающих гражданских рождается ведьмак, которого по незнанию пытаются покрестить — это уже повод вызвать специалиста из оккультной сферы, составить акт о религиозно-магическом конфликте и попытаться исправить ситуацию, пока ребёнок левитирует над купелью, обожжённый святой водой и орущий совсем не детским голоском.Но это все лирика, можно сказать, рутина. Отдельная песня — несанкционированные ритуалы призыва, несогласованные кровавые обряды, жестокие жертвоприношения (всех подряд, начиная с бедных черных кошек и куриц) и неискоренимая вера идиотов в то, что вот они-то смогут обуздать великие древние силы. Отдельная — и никогда не заканчивающаяся. Головная боль и проверка желудка на прочность для целого отдела Инквизиции по борьбе с последствиями — зато хлеб насущный для ковенов ведьм, что находятся с ними в содружестве (и под кабалой — тоже).Зато снижение налоговой нагрузки на целых 8% для всего ковена при активном содействии и сотрудничестве!Бенни притормозила у дороги чуть позади и вытянула шею: вся доступная дорога, не считая ухабистого резкого спуска с поворотом в сторону леса, была забита парой полицейских машин и рабочими тупоносыми грузовичками с церковной символикой. Судмедэксперты, в фирменных желто-черных костюмчиках, как трудолюбивые пчелки, сновали туда-обратно, ныряя и выныривая из ближайших кустов у дороги, то и дело покрикивая в стороны и друг на друга. Фотограф-криминалист подавал сигнал о своем местонахождении среди листвы короткими вспышками и щелчками затвора. Парочка полицейских у своих машин медленно цедили кофе из бумажных стаканчиков, но не подходили ближе, ожидая отмашки. Кажется, все-таки опоздала. Бенни надула губы на свое отражение в зеркале заднего вида и провела по границе нижней губы, проверяя, не смазалась ли помада; на перчатке остался небольшой жирноватый след темного кармина. Покосившись на заднее сидение, она нашарила в бардачке идентификационную карточку и вылезла из машины, кряхтя и пытаясь не попасть каблуком в грязь.— Доброго денечка! — Бенни лучезарно улыбнулась, бодро шагая в сторону полицейских. Мужчины покосились на нее немного озадачено, не донеся до губ стаканчики буквально пару миллиметров, — Меня прислал ковен в помощь. Не сильно опоздала?— Ну да, доброго, ага... — один из полицейских поморщился и прихлебнул кофе; на протянутую карточку он даже не взглянул, — Скажешь тоже.— Здравствуйте, мисс, — второй, повежливее, все-таки присмотрелся и немного заторможенно кивнул в тот самый овраг с кустами. Там, внизу, уже можно было рассмотреть красный всполох полевой инквизиторской формы и, кажется, торчащие босые ноги, — Ну, инквизитор прибыл уже. Минут 15 назад как.— Ой, спасибо-спасибо! — Бенни тут же торопливым широким шагом направилась к оврагу, скользя на каблуках вниз как на кривых лыжах.Картина была классическая: кривой-косой круг призыва, смазанный в некоторых местах, сильный запах серы, угля и почему-то жженого сахара и... растопыренное на все четыре стороны света тело совсем молодой девчонки, почти ребенка, не больше четырнадцати лет на вид. К абсолютно белому лицу и пустым, уставившимся в небо глазам прилагались надрезы на сгибах локтей, скучное серое приютское платье, хрустящее от запекшейся крови, и развороченная грудная клетка с ребрами навыкат. Как нельзя некстати вспомнились свиные ребрышки на прошлом собрании, не пошедшие впрок даже под хорошее пиво.— Доброго дня, — Бенни склонилась над присевшем перед телом инквизитором, сахарно морща веснушчатый нос в улыбке, и протянула руку. Пышная каралька низкого русого хвоста, черная водолазка под самое горло, джинсовая курточка и амулет ведьминского ковена, спокойно соседствующий с католическим крестиком на одной цепочке — в этом вся Бенни, — Бенедикта Сойер, ковен Буэра, ведьма второго круга. Судя по платьицу, сиротка. Не припомнить поблизости тут детских домов. Ваша, небось?
