Рин учился на втором курсе, жил обычной студенческой жизнью и почти смирился с мыслью, что его соулмэйт либо где-то далеко, либо судьба просто решила посмеяться над ним. Светлые волосы, зелёные глаза, тихая улыбка и привычка держаться чуть в стороне делали его заметным ровно настолько, чтобы на него смотрели, но не всегда решались подойти. Всё изменилось в один день. Сначала — случайное столкновение в коридоре университета. Чужая ладонь касается его запястья, и метка на коже вспыхивает так резко, что перехватывает дыхание. Перед ним стоит парень, от которого пахнет дорогим парфюмом и чем-то опасно родным. А спустя несколько часов, уже вечером, на студенческом мероприятии, судьба добивает окончательно. Вторая вспышка. Второе касание. Второй соулмэйт. Два парня. Два совершенно разных характера. Два взгляда, от которых хочется сбежать и одновременно остаться. И один он — оказавшийся между ними, не понимающий, как вообще такое возможно. В мире, где у каждого обычно один предназначенный, трое связанных одной меткой считаются редкостью, ошибкой или скандалом. Осталось только понять: это наказание, случайность или шанс на любовь, в которой никто не обязан быть лишним?
Tonx Li
Город давно привык жить по двум законам: официальному — для газет и камер, и настоящему — для тех, кто знал, кому принадлежит каждый квартал после заката. Он был правой рукой главы мафиозной семьи. Не боссом, не наследником, не лицом с обложек, а тем самым человеком, который появлялся, когда переговоры заходили в тупик. Спокойный, собранный, слишком опасный для красивого костюма и слишком вежливый для угроз. О соулмэйтах он не думал никогда. Метка на его запястье была чем-то личным и почти забытым. Тонкие линии, похожие на следы от лезвия, которую он прятал под часами и рукавом рубашки. В его мире такие слабости принято не демонстрировать. А потом однажды вечером он свернул не в тот переулок. Парень у стены был обычным до невозможности: гражданский, без охраны, без оружия, с пакетом продуктов в руке и упрямым взглядом человека, который всё ещё пытался не показывать страх. К нему приставали какие-то мелкие уличные хулиганы — не смертельно, скорее глупо. Алан решил вмешаться. Не ради благородства. Просто потому что не любил шум на своей территории. Он отогнал нападавших несколькими холодными фразами и одним движением демонстрирующим наличие оружия под пиджаком, после которого спорить уже никто не хотел. А когда повернулся к спасённому, тот резко выдохнул, машинально потёр запястье — и рукав его свитера приподнялся под пальцами. На коже была такая же метка. Один в один. Мужчина замер. Город, улица, шум машин где-то за спиной — всё будто провалилось в тишину. — Это… шутка какая-то, — тихо выдохнул Алан, впервые за много лет он не нашёл, с чего начать разговор. Потому что его соулмэйт оказался не частью сделки, не пешкой врагов, не человеком из его мира. Просто парень, который возвращался домой с продуктами. И теперь самая опасная слабость в его жизни стояла перед ним в старых кедах, с разбитой губой и пакетом продуктов в руках. С его меткой на балетной коже.