Ночь густела над деревенькой, прикрывая блеклый лунный свет кудрявыми тучами. Мелкий дождь стучал мелкой дрожью по деревянному подоконнику. Дым мягкой струйкой вился вокруг сухих грубых пальцев, исчезая в тусклом свете лампы.Мужчина восседал на мягкой соборной подстилке горницы, разглядывая сквозь маленькое окошко разбушевавшуюся природу. Одна его рука аккуратно придерживала турецкую трубку начерно забитую табаком, а вторая - сжимала крепко сено, что так неприятно впивались в кожу. Но ему было не до этого.И угораздило ведь его отправиться путешествовать по миру. «Повидать белый свет», как говорила его маминька – Алевтина Авдеева – пока была ещё не скошена чахоткой. Отца своего Евпатий не знал, но по рассказам маминьки – человеком он был статным, грубой выкройки и крепкой настойки, которую, как замечала покойная, он тоже любил и часто употреблял.Рука Евпатия аккуратно прижала к губам грубоватую трубку вновь. Вдох наполнил лёгкие терпким вкусом дешёвой махорки, от которой в уголках глаз собиралась влага. Выдохнув - блеклые глаза мужчины аккуратно прошлись по линиям бревен, забитых мастером мхом, по темным углам, где даже его взрослому взору мерещились мохнатые домовые и кикиморы с длинными колтунистыми волосами, и упали на приоткрытую дверь. Он слегка выпрямился, заметив хозяйского мальчишку в приоткрытой щели между дверью и косяком.– Давно ли ты там стоишь, малец? – Спросил он своим тихим скрипучим голосом, напоминавшим чем-то издали похожее на шелест листвы поздним осенним вечером и шепот колосьев в поле.
The Grand Meister
С нами с октября 2026 г.Статус: Базовый
